Сергей Колесников, Технониколь: «Мне нравится идея одноэтажной России»

— Меняются ли у вас поставщики сырья и оборудования?  

— Рынок сырья — это очень крупные компании. Мы покупаем у «Сибура», «Салаватнефтеоргсинтеза», «Роснефти». Вход в нефтехимию и газохимию требует капиталов в десятки и сотни миллиардов долларов, поэтому круг поставщиков примерно один и тот же. Есть импорт, появились поставки из Индии и Ирана. Раньше иранцев на российском рынке не было, теперь они заходят, предлагают хорошие объемы по конкурентным ценам. Это единственный новый поставщик за последние 5–10 лет. В целом же рынок сырья очень стабилен.

Что касается оборудования — здесь изменения существеннее. Доля европейского оборудования стремительно снижается, растет — российского, китайского, турецкого, тайваньского. Фокус идет от западных стран внутрь России и на восток и юг. Мы находим много успешных инженерных и технологических решений.

Что нас приятно удивило, некоторые виды оборудования оказались значительно дешевле — иногда в разы. И я думаю, многие автолюбители заметили: скепсис к китайским машинам проходит, они оказались вполне надежными по сравнению с европейскими и значительно дешевле. То же самое мы видим на рынке технологического оборудования. Смещение от Европы происходит, и даже если гипотетически санкции снимут — уверен, что быстрого возврата к европейцам может не случиться, потому что появились новые поставщики, и по многим пунктам номенклатуры качеством мы довольны.

— Но если говорить о качестве: при выборе между «китайцем» и Mercedes многие как будто бы выберут европейское качество. Превосходит ли европейское оборудование восточные аналоги по своим характеристикам?

— Иногда мы покупаем машину, например, Mercedes, не потому что она лучше или хуже, а из-за престижа. В промышленном оборудовании хайпа с престижем нет. Оно должно быть надежным и недорогим в эксплуатации. Те замены, которые мы сделали, — на российское, китайское, турецкое, тайваньское оборудование — этим требованиям удовлетворяют. Поэтому я с вами не соглашусь — мы нашли качественную замену.

— Еще одно направление вашего бизнеса — это домокомплекты. Сейчас ИЖС активно развивается: в апреле по сравнению с мартом на 23% выросло число кредитов на строительство домов. Как это сказалось на вашем бизнесе?

— Да, мы и наши конкуренты видим: с апреля резко возрос спрос на частные дома и домокомплекты. Но 2025 год и конец 2024-го были совершенно другими — рынок ИЖС сильно просел, возможно, из-за перехода на эскроу-счета и перестройки отрасли. Плюс россияне перешли в накопительную модель. Сейчас снижение ставки ЦБ и ставок по депозитам заставило деньги потечь на рынок — выросли продажи автомобилей, то же самое происходит с частным домостроением.

Бума как такового нет — идет восстановление к объемам, потерянным с конца 2023 года. Мы даже законсервировали одно производство, и сейчас будем восстанавливать объемы. Если ставка будет снижаться дальше, готовы увеличить производство — у нас есть запас мощностей примерно 50%. По всем продуктам, включая домокомплекты, мы можем увеличить выпуск в два раза, поэтому будем рады, если спрос продолжит расти.

— При этом по данным Минстроя, стоимость квадратного метра все еще выше, чем среднестатистический гражданин может себе позволить. Есть ли инструменты снижения стоимости в ИЖС?

— Вся компания работает над снижением себестоимости: производительность труда, роботизация, увеличение выпуска, снижение простоев. Но с другой стороны — высокие ставки ЦБ и рост стоимости рабочей силы. Мы только за три года проиндексировали зарплату на 60%, в прошлом году — на 19%, в этом планируем вторую индексацию, в сумме 8–9%. Россия испытывает дефицит рук примерно 2–2,5 миллиона человек, особенно инженеров и рабочих специальностей. От рынка никуда не денешься. Мы будем индексировать, как и конкуренты. Электроэнергия и газ тоже не дешевеют. Поэтому сильного снижения цен я бы не ожидал.

— Вы не продаете недвижимость напрямую, но интересно ваше мнение: сколько спроса может оттянуть ИЖС у многоквартирных домов?

— По нашей статистике, 59–62% россиян хотят жить в собственном доме. Но подготовка инженерных коммуникаций для коттеджных поселков стоит значительно дороже — дороги, электричество, вода, канализация. Города предпочитают развиваться за счет строительства вверх, хотя это тоже перегружает сети.

Мне нравится пример Белгорода. Там была целенаправленная политика предыдущего губернатора. Больше половины жителей живут в частных домах. В разговорах с белгородцами я заметил, что изменилась психология людей. Когда вы живете в своем доме, вы не спрашиваете власти, почему подъезд грязный или забор не покрашен, — вы становитесь собственником, меняется ментальность, вы становитесь буржуа. Мне тоже нравится идея одноэтажной России — она и про ментальность, и про отношение к жизни. Если бы мне дали выбирать между небоскребами и одноэтажной Россией, я выбрал бы одноэтажную.